Tags: акварель

maruse4kin

Октябрь

Неуютно за окном. Портянкой небо, стылый дождь, тусклый свет . Редкая птица пролетит - только по надобности, в уют, гнездо, где веточка к веточке, тряпочкой проложено, ниточкой зашито. А у нас не греют, батареи, что лед, из щелей холод. Сидишь в пледе, чаёк в кружке, пальцы к огню, зажигалкой – чирк, и ни фига.

В магазин надо, позвонить надо, на дачу надо, не звонится, не едется. Зубы стучат, пальцы стучат, где-то второй плед, поискать надо.

А, главное, октябрь. Яблоки – ёк, а тыква большая, размером с ведро. Пшенка с тыквой, блины с тыквой, голова тыквой. Что с ней делать – не понятно. Уронить– нормально?
С балкона, вниз, где чей-то кот всю ночь мяучит и орет. Где в луже плавает пакет, в пакете уголком билет. На поезд, кажется, а впрочем, я - без очков, и вижу клочья. Вполне возможно – там газета, в газете рыба, но, без света, нормальный серый драный кот подохнет, а не разберет. Его, наверно, сильно пучит, вот, потому он и мяучит.

Фонарик куплю. И свечей куплю. Фонарик – луна, свечи – лампочки. Пироги поставлю. Вино. У меня есть. Кажется.
Октябрь на дворе. Пора вино пить.
maruse4kin

Осенний марафон

А меж тем за окном все стремительно меняется. Время подчиняется физике, сжимаясь до нескольких световых часов, выстреливает с треском будильника, летит от подъезда до обеда, ложится длинными тенями на асфальт, стекает с зонта и чавкает грязью.
У нас кризисы, дождь, очереди и давка в метро, а за окном карнавал, бесстыжая синева и солнечные зайцы. Встаешь затемно, ложишься – затемно. Непосильная задача – успеть замереть на пару минут, увидеть осеннюю палитру – эти падающие разноцветные ладьи – от алого до бордо, от лимонного до оранжевого – замереть, восхититься, опечалиться и бежать дальше. Нам некогда, вечно некогда, у нас в сутках официально 24 часа, а мы ухитряемся запихнуть и 25, и 26, и… не успеваем.

Там, за окном симфония красок, последнее золото и последняя медь, всполохи редкого солнца, перелетные птицы и красная рябина.
А у нас – работа, работа, работа.
Осенний марафон.


Collapse )
хмурик

Лето! Ау!

Не люблю пасмурных утр. Зелень в них темного, усталого цвета, с налетом пыли. Будто вечер, и глаза закрываются сами собой после тяжкой недельной работы. Пусть уж гроза, что ли, тогда немного аэробики, стоя на месте и раскачиваясь из стороны в сторону, пальчиками-листьями помахать чуть-чуть, ссыпать, смыть автомобильные выхлопы, городской смог, вздохнуть полной грудью кислорода, и обновленными, выпрямиться, потянуться, распустить ветки, как павлиньи хвосты, и замереть в гордости и самолюбовании.

Дождь, конечно, случится, но холодный и моросящий, как из сломанной лейки во время отключений горячей воды. На фига?
У них на небесах вообще что-то испортилось. Лето – не лето, а намек. Посулили конфетку, а там фантик.
Съели конфетку, в прошлом году съели. Помните жаркие кошмарные ночи?

Боже упаси возврата к бессоннице, мне дикой жары не нужно, так и окочуриться недолго. Но хочется солнца, теплой земли и прохладных ручьев, чтобы бродить босиком, собирать пугливые ромашки, бросать в волны гладкую гальку и, раскинувшись в траве, смотреть в синее небо и мысленно гнать облака – легкие и белые, как хлопковые шарики.

А пока… А пока мгла. Серый асфальт, серое небо и серая зелень.
Лето! Ау!
хмурик

***

Розовое, как грудничок, утро улыбается беззубым небом, смешинки солнечных лучей касаются закрытых век – нежно и тепло, флиртуя, играя, обещая погожий день. И мы – такие большие и взрослые – в который раз! – вступаем в игру, распускаем пальцы и охотно ловим солнечные зайчики, как котята, откидываем одеяло и подставляем бока ласковым лучам.

Вчерашнее кажется уже не таким страшным и безысходным, правильное решение падает с потолка, пишется на стене крупными буквами и исчезает, как невидимые чернила. Главное – поймать момент – этого солнечного зайчика, посланного розовыми небесами. Поймать растопыренными пальцами, мягкой кошачьей лапой, удивиться собственной слепоте и мрачным мыслям.

Жизнь продолжается!
Улыбайтесь!
:)
хмурик

Мгновения зимы

В такие дни воздух забивает горло острыми специями, название которым еще не придумали. Хочется пить, но что-нибудь горячего, чтобы пар изо рта, и внутри тепло. И теплая кровь цунами накрыла каждый островок, каждый пальчик на задеревеневших руках, и, главное, губы.
Ну, право слово, кому приятен холодный поцелуй?
У теплых губ теплое дыхание, и, если не закрывать глаз, видно как с ресниц падают капельки – кто их разберет – слезы или стаявший иней.
В каждой капле по солнцу – прозрачному и сверкающему, будто случайно повернутому ледяной стороной. Тонкие лучи мечутся в соснах, сигналят азбукой Морзе и отражаются в темных зрачках.

По телу – волны, в мыслях – космос, и пульс, как молот кузнеца.
Ах, ветер пойман? Зверь ли пойман глазами хитрого ловца?
А что за странные смешинки искрятся в крошечных морщинках?
И долгий нежности полет – закрытый поцелуем рот…

Это мгновения, вспышки, озарения. Это живое, живородящее, бесконечно теплое и важное, то, без чего нельзя жить.
Они – единственное, что имеет значение.
хмурик

Криминальная сказка

Небеса вывесили грязные простыни облаков. Они выжимают из себя воду, а она падает на снег кислотным дождем и пожирает все белое и чистое. На земле остаются бензиновые лужи, асфальт цвета сажи и скрюченые руки деревьев, распростертые над головами в параличе.

Амбиции Декабря, предъявленные в начале, испарились, исчезли, будто само появление месяца на всеобщем Годовом собрании было крупной ошибкой. Его сразу задвинули в дальний ряд, двенадцатый по счету, и велели заткнуться. И он – испуганный, зашелся в рыданиях и насморке.
Но главный пахан – Год – решил применить самый действенный метод кнута и пряника и на сладкое пообещал Рождество, рацветив фасады зданий огнями гирлянд, электрическими шарами и блестящими глазами людей, снующих толпами по торговым центрам.
Вот где раздолье! Вот где настоящая зима!
Именно там, в освещенных искусственным солнцем витринах лежит пушистый белый снег и растут зеленые елки, щедро посыпанные серебристым инеем. Там звучат колокольчики оленьих упряжек и красноносые Санты, механически разевая рот, поют: «джингл бенс, джингл бенс…». И люди, смешно одетые в меха и дубленки, бегут навстречу праздничным огням и свято верят в чудо волшебства – снег, мороз и подарки.

Ах, наивные!

Год коварен и хитер, он устроил ловушки и вместе с бутафорским инеем горстями насыпал зловредных микробов, призвал армию Ангины и ОРЗ и вооружил Грипп. И повелел всех тепло одетых людей отстреливать. Беспощадно. Не взирая на.
Это его маленькая месть за жаркое лето, бензиновые выхлопы автомобилей и
глобальное потепление.

Расплачивается всегда крайний. Но разве Декабрь виноват? Он хотел быть настоящим и даже принес с собой сугробы и легкий мороз. Он исправно выбелил поля и пригласил снегирей, заковал реки и распушил ели.
Он не виноват.
Правда.

Может, Год сжалится? Может, он устроит настоящее Рождество? С настоящим снегом, морозом и подарками? И велит уйти Гриппу и Ангине?

Давайте попросим. Все попросим.
И случится чудо. Чудо волшебства. Настоящая зима.
А?



P.S. Меня подстрелили. Ангина.