Category: город

Category was added automatically. Read all entries about "город".

maruse4kin

#Розывмоёмсаду

Луи-Жозеф – Гислен Парментье

Патрик Нил – известный садовод и натуралист – в 1823 году выпустил « Журнал садоводческого тура по некоторым частям Фландрии, Голландии и севера Франции осенью 1817 года», где упомянул сады мэра города Ангиена (Бельгия) господина Парментье. Автора журнала поразило количество культивируемых роз в садах мэра – 855, из которых 800 никогда не покидали пределов садов. Все сорта роз не являлись коммерческими, но предлагались к обмену, «…в результате чего  некоторые из этих роз были проданы и распространены другими.» Впрочем, г-на Луи-Жозефа – Гислена Парментье это обстоятельство интересовало мало, он был погружен в селекцию.

Hippolyte, 1842
Hippolyte, 1842


Селекция осуществлялась неконтролируемым опылением. Подобный способ культивировали тогда почти все селекционеры. Розы, как правило, опылялись самостоятельно, осенью собирались плоды и после паузы высевались в грунт. 

Известные и сохранившиеся на сегодняшний день сорта роз Парментье включают 80 названий, вот некоторые: 

· 'Belle Doria'гибрид розы Галлика, зоны морозостойкости: 4b—8b.

· 'Belle Isis' — гибрид розы Галлика, зоны морозостойкости: 4b—8b.

· 'Cardinal de Richelieu'гибрид розы Китайской, зоны морозостойкости: 4b—8b.

· 'Chapelain d'Arenberg' — гибрид розы Галлика, зоны морозостойкости: 4b—8b.

· 'Désirée Parmentier'центифольная роза, зоны морозостойкости: 4b—8b.

· 'Dumortier' — гибрид розы Галлика, зоны морозостойкости: 4b—8b.

· 'Emilie Verachter' — гибрид розы Галлика, зоны морозостойкости: 4b—8b.

Collapse )
maruse4kin

С праздником, товарищи!

У меня пропал муж.
Был и пропал. Днем я как-то и не волновалась вовсе – звонки «как дела?» и «чем вы с Фросей занимаетесь?» поступали с заботливой регулярностью, а начиная с семи вечера, когда, по идее, муж должен сидеть в кухне и уминать с огромной тарелки приготовленные перчики, я занервничала. Мобильный телефон женским голосом упрямо повторял одну и ту же фразу: «Телефон выключен или находится вне зоны действия сети» - ну, в метро, понятное дело, кто ж будет разговаривать на весь вагон! Он же - не юная ветреная особа, стремящаяся показать всему миру свой статус-кво. Но и в половине восьмого телефон бубнил ту же фразу, и в восемь.
Фрося, облаченная в новые трусы, то и дело бегала к двери с немыми вопросами в глазах: «Где папа?» и «Когда мы пойдем гулять?», а я все время тормозила, надеясь, что папа-то выполнит свое обещание вывести дитя на вечернюю прогулку.
В начале девятого, справедливо полагая, что Фрося при всем своем хорошем воспитании, способна-таки уделать новомодное белье, я нацепила на нее ошейник и спустилась во двор.
На скамеечке сидела совершенно незнакомая дама пенсионного возраста со взбитой прической на голове. На даме присутствовали яркий макияж и блаженная улыбка.
- Какой у вас замечательный район!
Вот так, без здрасьти, сразу в карьер, приглашение к разговору. А из-под скамейки выбежала болонка.
Фроська от страха при виде большой собаки моментально описала ступеньки крыльца и спряталась за бархатные штанины моих домашних брюк.
- Ага, - согласилась я и замолчала.
- Я из соседнего дома. В гости приехала из Киева к дочурке своей. Не так уж и часто мы видимся. Они все, знаете ли, в командировке в Америке.
И уточнила: « В Нью-Йорке. Америка затягивает, знаете ли. Им нравится. Представляете, они и дом там купили!»
И без перехода: «А что у вас за порода? Впрочем, неважно. Вот у нас в доме – видели?- два йорка – близнеца – симпатичные такие, стриженые, по тысяче долларов каждый!, я с ними знакома, а ваша тоже ничего, сколько стоит? Впрочем, недорого, я вижу, и дом у вас не совсем приличный, вы уж извините меня, и в домашних штанах на улицу выходить не прилично – вы не находите? А у меня в Киеве очень хорошая квартира, мне дочурка купила, я уж называть вам стоимость не буду – дорого, очень дорого, скажу я вам. Но там сейчас жарко, печет, знаете ли, не по-человечески, я бы даже сказала не по-христиански, вот доча купит кондиционер, обязательно купит! Она меня обожает! Даже собачку купила, чтобы мне скучно не было! А у вас здесь прохладно, я прямо отдыхаю. Хороший район!»
Болонка взобралась на крыльцо, обнюхала бархатные штанины и подняла заднюю лапку.
- Буся! Это вовсе не дерево! Не надо писать на тетины штаны! – заволновалась дама.
Я очнулась, подхватила Фросю и спустилась с крыльца.
- Нет, вы не подумайте, что моя собачка писает на все штаны подряд. Ваши штаны – первые! Потому что в домашней одежде на улицу выходить нельзя! – и поджала губы.
- Ага, – сказала я и помчалась на газон.
Фрося, еще раз оросив травку, запросилась домой, а я нервно высматривая мужа окрест – вдруг он появится!- думала, как бы мне превратиться в невидимку и проскочить мимо словоохотливой дамы незамеченной.
Закрывая за собой дверь в подъезд, я услышала: «Выходите почаще! Поболтаем!»

В половине десятого, после очередного уведомления об отключенном телефоне абонента, я подумала, что произошло нечто необратимое. Воображение рисовало страшные картины сбитых пешеходов и блондинок 90-60-90 на розовых шелковых простынях.
Фрося доедала предназначенный для мужа салат из огурцов, а телевизор показывал комедию.
В десять вечера я снова подхватила собаку и рванула на улицу, намереваясь пробежаться до метро – всяко бывает, может, муж спешит домой, а телефон просто разрядился. Или на месте происшествия стоит толпа и обсуждает подробности. Или из-за аварии на перегоне встало метро. Или… Нет, про блондинку мне думать не хотелось.
Дама со взбитой прической по-прежнему сидела на скамейке возле подъезда.
- Ой! А вот и вы! – обрадовалась дама.
Из-под скамейки стремительно выкатилась болонка. Фроська также стремительно пописала на крыльцо и спряталась за штанины.
- А вы нервничаете, - констатировала дама. - У вас такой напряженный взгляд, как будто вы мужа потеряли. Я угадала? Пьют они, пьют. Как лошади. Вот сосед мой по лестничной клетке безбожно пьет. И гуляет, знаете ли, налево. А ведь женат, безобразник! И с виду такой приличный. А женщины клюют как раз на внешний вид – брюки хлопковые, рубашка – апаш, знаете, есть такие рубашки с воротником – апаш. Она у него светлая и чистая, без запаха, потому что жена старается и все время ему стирает. Сама! Представляете! Сама! Стирает! Её Любашей зовут, она ко мне в гости заходит, мы с ней чаевничаем, знаете ли. Я варенье из грецких орехов варю – вкусное необыкновенно и печенье пеку, сдобное такое. Я дам рецепт, вы не волнуйтесь. А доча моя не варит. Некогда ей там, в Америке. Я ж вам рассказывала про Америку? Ну так вот, они все в супермаркетах покупают. Там все готовое – разогрел в микроволновке и съел. У вас есть микроволновка? Впрочем, неважно. У меня есть, но я редко пользуюсь. Я все больше на газу. А у них там, в Америке, такого варенья нет, и муж у моей дочи очень интеллигентный. Очень приличный муж, скажу я вам, и не гуляет, и не пьет. А ваш пьет? Впрочем, неважно. Мой пил. Немного, но пил. Как лошадь. Но не гулял! Это я вам точно скажу. Если муж гуляет – сразу видно. Женщина – она нутром чует, если муж на кого другого посмотрел. Вот, к примеру, если он каждый день носки меняет, это что? Загулял. Я про рубашки молчу. Ну, вы сами должны знать – вижу – не очень-то молоденькая! Лет тридцать пять? Впрочем, неважно. Вы бы штаны сменили, муж бы и не загулял.

Не дожидаясь, пока болонка Буся захочет пометить мои штаны, я, глупо улыбаясь, продефилировала мимо дамы и засеменила к метро, через каждые десять шагов набирая заветный номер телефона.
Метро работало исправно, а блондинки сидели по домам и смотрели американский сериал си-эс-ай.

Муж появился в одиннадцать со словами:
- Ах, какие у нас замечательные трусы!
И лег спать.
Я совсем забыла, что вчера был праздник. День строителя.

С праздником, товарищи!