Татьяна Юрьевна (maruse4kin) wrote,
Татьяна Юрьевна
maruse4kin

Тушканчик

из цикла "Командировка"

…Умытый дождем УАЗик, щедро разбрасывая солнечных зайчиков, весело мчался, повторяя изгибы реки. Ветер рвался в открытые окна и сушил промокшую насквозь одежду. Воздух был напоен влагой и ароматами трав. Яркие пятна распустившихся цветов радовали глаз.
Наш путь лежал к одной из промежуточных станций назначения.
***
На огороженной забором территории ютилось несколько одноэтажных построек пятидесятых годов. Под фруктовыми деревьями стояли скамеечки, сновали юркие зеленые ящерицы, щебетали птицы. Где-то неподалеку шумела вода.
- Рай… - выдохнула Люська.

Навстречу остановившейся машине спешил мужичок. На худом теле болтались выцветшие штаны и грязная майка. Образ завершала беззубая голова с редкими пучками слипшихся волос и черным провалом вместо носа. Он сильно смахивал на тушканчика – сторожкого, с короткими передними лапками.
- Это что за ужас, летящий на крыльях ночи? – занервничала Люська, выудила из сумки флакон духов «Может быть» и побрызгала на руки. – Я дико извиняюсь, а где весь персонал? Хлеб-соль, пионеры, фольклорный ансамбль чечёточников?
- Это есть персонал и чечёточник в одном лице, - сообщил водитель и неторопливо вылез из кабины, - Привет, Михалыч!
Мы обменялись взглядами.

Мужичок резво подскочил и протянул розовую ладошку.
- Михалыч, ядрён перец, у меня руки в масле, извини, не здороваюсь.
Мужичок не обиделся, обтёр лапки и заговорил, замешивая свистящие и шипящие в один звук:
- Ой, девшонки! Яхонтовые мои! Я так шдал! Я тутошки шовшем один! – и попытался ухватиться за Люську.
Люська отпрянула, как испуганная лошадь, а я сосредоточенно стала копаться в сумке.
- Девшонки, у меня шай ешть! Ш этой, как его, мятой и шабрешом! Пойдём ко мне, пойдём!
- Что еще за жеребцы и пироги с котятами? – оторопела Люська.
- У товарища нет зубов, бестолочь, - пояснила я – Да, товарищ? Куда идти-то?
- Я бы не ходил… - обронил водитель.
- А где мы статистику возьмем? – озадачилась Люська.
- Не знаю. Это Ваша печаль, – зевнул он.


***

- Вас зовут Михалыч? – осведомилась я.
- Витя, - представился мужичок и споро заправил майку в штаны, - Витьком зовите.
Он пригладил волосы:
- Ах, Коляныч ! Ах, сволочь! Какой подарок сделал! Вы откуда, девчонки?
- Витя, мы на минуточку, - не обращая внимания на заданный вопрос, продолжила я, - Нам статистику взять, да и ехать надо.
- Не-не-не! Кака-така статистика? – запаниковал Михалыч и снова попытался уцепиться за Люську.
- Да что ж Вы меня за всё хватаете? Стойте смирно! – возмутилась подруга. Кака штатиштика, - передразнила она, - Обыкновенная! Из Москвы мы. Мос-квы, - отчетливо, по слогам сказала она, - Маруся-аа, сходи сама, а? Что- то мне нехорошо, ик, - икнула она, - укачало.
Люська демонстративно уселась под черешней и закурила.

Ей нехорошо. Видали? А мне хорошо. Зашибись.
- Тыковку прикрой, напечёт еще, - вспылила я, - Пойдемте, Виктор.
Воодушевленный Михалыч поскакал рядом, смешно взмахивая ручками. Сходство с тушканчиком стало неоспоримым.
- Виктор, а кем Вы здесь служите? – спросила я, каменея лицом, чтоб не улыбаться.
- А я за всех. Живу я здесь, показания снимаю. Еду Коляныч привозит, воды много. Прямо - рай, - он развёл ручками и шумно вздохнул, - Но без бабы в раю… удавиться.

Я прокашлялась:
- Исповедь грешника откладывается. Поступим так. Мы заберём журналы с собой, а водитель на обратной дороге Вам их забросит. Диспетчерская где?

***

Сумрачное помещение живо напомнило архив. Бесчисленные папки Дело №… лежали на стеллажах стопками и, судя по пыли, не были востребованы лет эдак дцать.
К дальней стене приткнулся разобранный топчан, на нем свернутый матрац, сильно пахнущий мочой. У ближней располагался письменный стол с чернильным прибором в виде бюста основоположника марксизма, половинки луковицы на щербатой тарелке, вёдерного чайника и нескольких тетрадей, на обложке которых фиолетовыми чернилами было крупно выведено: СТАТИСТИКА 198… год.

- Да как же так, девчонки! Коляныч мне подарок сделал – он обещал! – запричитал Михалыч.
Потом весь подобрался, нахмурился и капризно подобрал нижнюю губу:
- ДокУмент покажь. Москва! Подумаешь, Москва! Статистику им подавай! А вот это не хошь? – Михалыч соорудил фигуру из трёх пальцев, - Мне Коляныч обещал! – с вызовом сказал он, - Мне насрать – Москва- не Москва, хоть, Затрюхинск!

- Мы, Витя, внепланово. По работе, - осторожно обрисовала я ситуацию, - Командировка у нас, понимаете, ко-ман-ди-ров-ка. Отдайте статистику по – хорошему.
- Не дам! – взвизгнул тушканчик - ДокУмент - на стол, бабу – на диван!
- Послушайте, Михалыч, - я отступила к дверному проёму - Документы в машине, сохнут. Мы под дождь попали, - и крикнула, - Люся! Документы принеси! Тут Михалыч документы требует!

В проёме показалась Люська:
- Какие – такие документы? - грозно спросила она, опираясь на метлу из хворостин, насаженных на длинный черенок, - А где ВАШИ документы, товарищ? Вы, вообще, где прописаны и пролечены? Может, вы – беглый из лепрозория, а мы тут здрасьте-как живете-как жуёте!?
Люська принюхалась и торжественно выдала приговор:
- Вы -алкоголик, да? Вы писаете в матрац.
- Неправда! – возмутился мужичок – У меня искусственный сфинктер!
- Чего у него, Марусь, искусственное? Я не расслышала.
- Обычное недержание, мать. Товарищ болеет.
- А документы ему подавай, да?
Люська перехватила метлу:
- Где статистика? Я ВАС спрашиваю, товарищ Витя.
- Пусть Коляныч мне бабу привезёт! – заносчиво парировал Михалыч, - Он обещал!

Спектакль обещал стать затяжным.

- Журналы на столе, - сообщила я, - Атакуй, будем брать.
Люська сосредоточилась, встала в позицию «атакующий богомол", раскачалась и с криком "АА-А-А-А!" метнула в Михалыча веник.

Витя обмочился.

Пока он изумленно рассматривал собственные штаны, я сгребла со стола заветные тетради и выбежала на улицу. За мной, тяжело дыша, бежала Люська:
- Шеф! Заводи пепелац!
- Бааааабу! – донеслось из диспетчерской.
- Уезжаем. Быстро, – скомандовала я и запрыгнула в УАЗик. Люська прыгнула за мной.

***

- Послушайте, Коляныч… - начала Люська.
- Дядя Коля – я – поправил водитель.
- Допустим… дя-дя, – покладисто кивнула она, – С нашими-вашими связями мы еще разберёмся, а что это за подбитый летчик на объекте? Он куда нос дел?
- Витька-то? Сифилитик он. Пьяница и сифилитик. Но дело знает, - флегматично ответил дядя Коля.
- А он чё, правда, один?
- Кто ж сюда поедет, в глухомань эдакую? Я ему консервы привожу и получку. Ну, и этих… бл…, чтобы, значит, с ума не сошёл.
-- Предупреждать надо! - процедила Люська.

Водитель замолчал. Замолчали и мы.

Ветер рвался в открытые окна, одуряюще пахли цветы, в степном мареве на горизонте вставали синие горы Кавказа.
- Рай… – усмехнулась Милка, орошая духами тетради.
- Для тушканчиков, – подхватила я.
Tags: командировка, рассказы, римейки
Subscribe

  • (no subject)

    Я щас Вам быстренько Кошку покажу и побегу копать. Это Кошка, которую, видимо, кто-то "забыл" на даче. Я её кормлю, чешу пузо и за ушком - это всё,…

  • Жопа

    В первой половине ночи снились вставные челюсти Владимира Петровича.Особенно, та нижняя, которую он стеснительно приткнул на край раковины,…

  • О дискриминации

    Владимир Петрович не допускают-с меня до магазинов. Там же яйца, молоко и яблоки. Яблоки неважнецкие, чо уж. Те, что смотрят на вас - краснобокие,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 23 comments

  • (no subject)

    Я щас Вам быстренько Кошку покажу и побегу копать. Это Кошка, которую, видимо, кто-то "забыл" на даче. Я её кормлю, чешу пузо и за ушком - это всё,…

  • Жопа

    В первой половине ночи снились вставные челюсти Владимира Петровича.Особенно, та нижняя, которую он стеснительно приткнул на край раковины,…

  • О дискриминации

    Владимир Петрович не допускают-с меня до магазинов. Там же яйца, молоко и яблоки. Яблоки неважнецкие, чо уж. Те, что смотрят на вас - краснобокие,…