Татьяна Юрьевна (maruse4kin) wrote,
Татьяна Юрьевна
maruse4kin

СЛЁЗЫ (А В РОССИИ - НЕБА СИНЬ часть3)

Русский менталитет

Самолет компании Эль-Аль приземлился рано утром в аэропорту Бен-Гурион. В салоне дружно поаплодировали и по сигналу стюардессы отстегнули ремни.
- Добро пожаловать в Израиль! – прозвучало на всех языках.
Водворив наушники на место, еще раз понюхала духи, купленные в воздушном Дьюти Фри:
- Нет, не моё, - посетовала я и убрала флакон в сумку.
Ну, что за напасть! Снова поддалась на уговоры! Сосед у иллюминатора ну так расписывал запах, так расписывал, мол, и загадочные нотки востока, и аромат персидской розы, и шлейф амброзий Млечного пути.
Вы пробовали на нюх *шлейф амброзий Млечного Пути*? Лично я и аромата персидской розы не знаю. Но вот… Поддалась – таки. Во имя и для…
И напрасно.

Как-то не очень удачно началась эта поездка. Духи все испортили. Как будто знак свыше, мол, играет и блестит, да брильянт ли?
А блестело хорошо. Еще в феврале хорошо блестело, когда я прилетала на отдых. Вот уж оторвалась! Тут тебе и Эйлат, и субмарина, и китайский ресторан, и Мертвое море с бешеным солнцем, и долгая поездка на озеро Кинерет, и клубника. Много клубники. И клятвы в любви. Большой и светлой, до самого горизонта.
И слезы расставания, тоже крупные, как виноградины, только мужские.
Вот и поддалась.

Авраам позвонил в Москву и сказал, что праздник Пурим мы должны праздновать вместе. Вот так и сказал:
- Дорогая, все оповещены. Мы приглашены на праздник. Вдвоем. Я обещал.

И заплакал.
Как вы реагируете на мужские слезы? Лично я бросаюсь утешать. Сразу. Оно и понятно. Русский менталитет плюс женщина.
- Хорошо – согласилась я.
Впрочем, что еще я могла сказать, имея в ассортименте всего пару труднопроизносимых слов? Те маленькие брошюрки, которые я приобрела по случаю на книжном развале, не вдохновили меня на активное изучение иврита. Думалось, что все как-то образуется. Само собой. Или у меня нет богатого опыта за плечами? Или я не выбиралась из труднейших положений? Есть, конечно. И выбиралась.
И полетела.


Ступор

Народ выбирался на площадь, катя перед собой тележки с чемоданами. Я прошла мимо зала с рядами пустых стульев.
- Странно, - подумала я – А где толпа страждущих жить на земле обетованной?
Мысль промелькнула и угасла.
Авраам стоял среди толпы в приветственном взмахе руки. Раскрывшиеся бутоны темно-красных цветов покачивались из стороны в сторону, совершая ритмичный танец.
- Вот так выглядят персидские розы – отметила я про себя и поспешила навстречу судьбе.


Ввиду бессонной ночи и нестандартности ситуации меня слегка трясло, отчего уткнувшийся нос Авраама куда-то в область шеи, показался мне горячим и неприятным. Я резко отодвинулась, давая понять, что мне не до поцелуев – настолько я устала за время перелета.
Авраам что-то жарко говорил на иврите. Я изобразила полное непонимание, что было абсолютной истиной, и перешла на язык жестов.

То, что будущий муж не владел английским – это я знала. Я и сама не блистала знаниями. Когда-то я владела языком в том приближении, которое необходимо для сдачи экзаменов и перевода технической литературы. Но за ненадобностью знания отпали, как хвост у обезьяны, ставшей человеком.
Еще в самый первый приезд в Израиль со мной приключилась странная история. На меня напал ступор. Такой ступор, при котором, я, как ни силилась, вспомнить ни одного слова не смогла. Я ругала себя на чем свет стоит, краснела от стыда и бессилия, потела от жары и сейсмической мозговой активности. Но. Никак. Ступор.
Потом, будучи в России, я совершенно случайно узнала, что такая беда случилась не только со мной. Парочка известных личностей, дававших интервью весьма солидному изданию, жаловалась на полный провал памяти, как только переступала порог чужой страны. Тогда специалисты вынесли вердикт, который гласил о блокировке некоторых центров мозга, отвечающих за вспоминание тех азов, которые чуть ли не насильственно впихивали юному поколению москвичей. «Ничего страшного», - сказали спецы – «Нужен период адаптации».
Я радостно потерла руки и решила, что мой период был слишком мал, и со временем все наладится.

В машине руками не помашешь, оттого я молча глазела по сторонам, удивляясь отсутствию зеленого покрова и малоэтажности мелькающих зданий. Рекламные щиты, время от времени меняющие рисунки, призывали пить кока-колу и есть гамбургеры. Впрочем, надписи были только на иврите. Но реклама McDonald,s и в Африке все та же реклама. Поэтому увидев желтые буквы известного фастфуда я обрадовалась:
- Слава богу – и улыбнулась.
Откуда мне было знать, что на этом узнавания закончатся?
Откуда мне было знать, что периода адаптации для английского языка не будет вовсе?
Откуда мне было знать, что общение с будущим окружением возможно только на иврите?


Главный инженер

Наташка напросилась в гости сразу, как только я объявила об отъезде:
- Мать, нафига тебе в теплых краях теплые вещи? Клянусь судьбой, кроме купальника и комплекта нижнего белья не понадобится ничего!
- Откуда сведения? – полюбопытствовала я.
- Ты помнишь нашего главного инженера с тринадцатого этажа?
- Как не помнить. Михаил Абрамович?
- Он самый. Представляешь, он прислал кучу теплых вещей нашей кадровичке.
- Она бедствует, что-ли?
- На продажу. Понимаешь, на про-да-жу.
- И что из этого следует?
- Следует, что тебе теплые вещи не нужны. Оставлять их здесь – моль сожрет. За здорово живешь.
- И?
- Отдай их мне!
- Логично, - согласилась я - Приезжай.

Позже, созвонившись с бывшим главным инженером, я выяснила, что кадровичка вещи продала и переслала деньги с нарочным.
Семья главного инженера перебивалась с хлеба на воду. Михаил Абрамович подрабатывал в лавке курьером, проводя основное время на улице. На улице он мел тротуар.

- Вы не могли бы обратиться с просьбой по поводу моего трудоустройства?- спросил меня Михаил Абрамович после краткого телефонного приветствия. -
- Даже не столько меня, сколько жены. Она врач.
- Михаил Абрамович! Я сама на птичьих правах. Право, не хочу Вам отказывать, но…
- У Вашего мужа должны быть связи! – с отчаянием произнес бывший главный инженер.
- Мммм…Я попробую… Я позвоню… Держитесь, - и повесила трубку.
Надо ли говорить, что больше я не звонила?
Михаил Абрамович умер год спустя. Об этом я узнала, будучи в Москве. Случайно. Тогда же я узнала, что еще один институтский знакомый распродает теплые вещи. Через пару недель его ждала историческая родина. Вряд ли он знал, что бывший главный инженер подметал улицы.
Об этом, как правило, молчат.


Пурим

Как ни странно, из вещей я, действительно, почти ничего не взяла. Московская офисная одежда едва годилась для ношения в жаркой стране, всю остальную забрала Наташка:
- Муж купит, - сказала она.
Так что на праздник Пурим я поехала в вечернем платье, накинув шаль. Чтобы не оскорбить религиозных чувств многочисленных собравшихся, глубокое декольте закрывала плотная вязка хлопковых нитей. Впрочем, я понимала, что этот праздник – не повод для демонстрации собственных прелестей, потому некоторое напряжение Авраама по поводу несоответствия одежды данному событию, меня не удивило.
Нас встретили радушно, преподнеся тарелку с печеньем. «Уши Амана» - так назывались эти треугольнички. Улыбчивые собравшиеся пили вино и ели сладости, поглядывая с большим любопытством в мою сторону. К счастью, среди гостей оказался человек, знавший пару фраз на русском языке. Он-то и произнес название печенья, а через некоторое время дал мне книгу, переходящую от одного человека к другому, с просьбой зачитать текст.

«… В 13-й день месяца Адар, в тот самый день, когда враги евреев собирались перебить их, все случилось наоборот, и победили евреи своих врагов.
Во всех странах, подвластных царю Ахашверошу, поднялись евреи, против тех, кто собирался причинить им зло. И никто не стоял на их пути, ибо страх перед евреями охватил всех. И перебили евреи всех своих врагов в Шушане и во всех других местах, но имущество их себе не брали. Десять сыновей Амана тоже были повешены.
Царица Эстер и Мордехай разослали евреям послания о том, чтобы они помнили о случившемся и устраивали празднества для себя и детей своих, чтобы всегда пировали в этот день и угощали друг друга. А поскольку Аман бросал жребий, или пур, чтобы определить день истребления евреев, этот праздник и получил название Пурим.»

Я не поняла этой сказки. Мое православное нутро воспротивилось казни через повешенье не только самого злодея, но и его детей.
А многочисленные дети гостей веселились вместе с родителями.

Мое печенье и вино остались нетронутыми.


Возвращение

Следующего праздника Пурим не случилось. Наплевав на сложности, с которыми Авраам сумел продлить мое пребывание на израильской земле, я твердо решила вернуться в Москву. Билет на самолет Аэрофлота жег карман. Я считала дни.
С большими предосторожностями, уложив немногочисленные вещи, я тайком направилась в Бен-Гурион, где без конца оглядываясь – нет ли за мной погони – села в самолет.
Через несколько часов самолет приземлился в Шереметьево.

Я целовала российскую землю, припав к ней, как к живительному источнику. И плакала.
Я плакала от счастья возвращения. Домой. Живой.
Прохладный ветерок высушивал слезы, где-то далеко-далеко слышался лай.

Это прощалась Ева.
Навсегда.
Tags: рассказы
Subscribe

  • Пару слов о менджменте

    Как-то мы с Вовкой закрывали очередной гештальт, смотавшись на «кольцо». Это мелкий Садовый центр, который стыдно писать с заглавной. Ну,…

  • Нелюбовь.

    Мафусаил, по родственному Маська, по-прежнему дикий, как лошадь Пржевальского в прериях Амазонки. Чтобы погладить, заглянуть в болотные глубины глаз…

  • Условно, огурец.

    За каким-то лешим вписалась в группу Садовод, а заодно и во все другие, начинающиеся с садо-. Типа, я такая же, типа, вместе по жизни, типа, мы по…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments