Татьяна Юрьевна (maruse4kin) wrote,
Татьяна Юрьевна
maruse4kin

Женские истории

Не особо вдаваясь в историю вопроса, скажу, что все женские истории, которые я собираюсь выкладывать время от времени, подлинные. Речь ведется от лица рассказчицы, поэтому я не стала переиначивать слова и фразы, дабы сделать их более художественными. Это монологи в том виде, в котором их обычно произносят, пытаясь донести до собеседника суть событий, акцентируя в наиболее важных местах и пропуская незначительные.

Итак, ИСТОРИЯ ПЕРВАЯ. НАТАША.

- Нет, я теперь не гадаю. Даже под расстрелом. Ни на картах, ни на кофейной гуще. Ни себе, никому. Я, видишь ли, зарок дала, а раз дала, соблюдать надо. Я в бога не верю, но, если чего кому наобещала, так выполняю.

Раньше, вот, в партию верила, потому что у любого человека должна быть вера в идею – в такую масштабную, чтобы задействовано было все человечество. А партия что делала? Она вела народ к светлому будущему. Не меня лично, а все человечество.
Я в нее еще в школе поверила, когда в учебнике прочитала, что к восьмидесятому году все будут жить при коммунизме. Да и дома меня мать так воспитывала – сама атеистка, но с коммунизмом в голове.

Я когда в типографии работала, всех за собой вела: на демонстрацию сходить – так все – с цветами бумажными, транспарантами и красным бантиком в петлице, собрание провести, не поверишь, возле двери стояла, чтоб народ не ушел раньше времени – ведь явку обеспечить – это одно, а и проследить еще нужно, чтобы по семьям и детским садам не расползлись.

А у меня не сложилось с детьми. Не получилось.
Ты ведь про Федора знаешь?
Познакомились мы в очереди в продуктовом, когда за сметаной стояли. У меня банка разбилась, так он сбегал домой и принес. Вот как запал он мне в душу с этой банкой, так пятнадцать лет с ним и проваландалась. Веришь, ни разу на сторону не посмотрела. А он женат был, и жена на сносях на момент нашего знакомства. При таких обстоятельствах из семьи не уйти. Я и ждала. А потом ребенок родился дефектным. Олигофрен. От больного ребенка разве уйдешь? Я уж и родить своего задумала, а он ни в какую, мол, от него дети больные рождаются, рисковать больше не хочет. И потом, куда уходить? Ко мне? Так у меня мать больная лежачая. Я через каждые три часа уколы ей делаю, шприцы кипячу. Знаешь, наловчилась так, что могу подрабатывать, как дипломированная медсестра.

Федя придет, мы с ним на топчанчике на кухне пристроимся, полюбимся с полчаса, а мать уже из комнаты кличет. Я к ней, а он домой – к жене и ребенку.
Я как-то сказала ему, мол, давай расстанемся, раз из семьи уйти не можешь. А он говорит, что олигофрены долго не живут, подождать надо чуть-чуть. Проходит еще год, я снова эту тему подняла, а Федька мне и объявляет, что жена второго ждет. Я в рев, мол, что же ты молчал? Я же предлагала расстаться! Может, я бы свою судьбу как-то устроила. А он, мол, не могу без тебя, а жена обманом забеременела. Он-то против был, на живот кончал или в тряпочку. Да, вот, как-то исхитрилась и ребенка зачала.

Я недели две с ним не разговаривала – как придет, так я дверь не открываю. А мать звонки слышит, что ж, мол, ебарю своему не открываешь?, а я молчу – все рассказать, так помрет сразу.

Родился второй ребенок нормальным. Федя гордый ходит – индюк – индюком. Я его с женой в магазине увидела, он глаза в сторону, а жена бочком ко мне придвинулась и шипит, мол, вот ты какая, сука блондинистая, все надеешься на что-то, а я захочу и третьего рожу, а Федьку не отдам.

Я уж решила, что все, хватит, перебор это. Но на следующий день Федька два ведра роз приволок, и в ногах валялся. Хочешь, говорит, я твоей матери укол поставлю? А я отвечаю, мол, ты лучше мне ребенка сделай, а с уколом я справлюсь. Поверишь, он тогда в первый раз в меня кончил.

Забеременела я, и Федя, как утро, так с фруктами, до работы еще. Токсикоз был страшный – запаха апельсинов вообще не выносила и запаха табака тоже. Как-то осталась я дома – матери что-то совсем плохо стало, да и сама без конца к унитазу бегаю. Вдруг звонок. Открываю – Федькина жена на пороге с младшим ребенком и авоськой апельсинов. Авоськой мне в нос тычет, ребенком в живот. Я как апельсины учуяла, так в туалет, а она к матери моей, и кричит, мол, дочь ваша семью крепкую, советскую разрушить хочет. Мать больная-больная, а коммунистические принципы в голове так сидят, что никакими уколами не вылечишь. Наташка!, кричит, не смей семью разрушать! Я тебе голову оторву, блядь крашенная!
К вечеру матери стало совсем плохо, а ночью померла. На девятый день после кончины у меня выкидыш случился. Ты знаешь, я так по матери не убивалась, как по ребенку, как будто часть меня умерла. Ходила потом вся зеленая. На работе девки успокаивают, мол, не переживай так, Федька еще сделает. А он и заходить перестал. И звонить тоже.

Позвонила мне как-то приятельница и говорит, мол, в Липецкой области одна бабка есть, она тебе поможет. Я и поехала. Прихожу в избу, а бабка с порога, мол, партийным делать здесь нечего, убирайся восвояси. И как только узнала? Веришь, никогда на коленях не стояла, а тут на колени, и ползу. Бабка меня водой отливала, вениками махала, свечи везде расставила, а я под черной тряпкой, которую она мне на голову накинула, задыхаюсь, слезы ручьем, и молитвы шепчу, которых отродясь не знала. Поколдовала бабка, поколдовала и говорит, мол, грехов на тебе столько, что пока к богу с просьбой пробьешься, помереть можно, мол, матушка моя – атеистка ходячая так навредила со своим коммунизмом, что до конца жизни крест безбрачия нести и что детей не будет, как ни старайся. Я реву, по полу катаюсь, а бабка сурово на меня смотрит и говорит, мол, дай слово, что из партии уйдешь, а я уж чего-нибудь придумаю, и не смей на кофейной гуще гадать, чтоб судьбу не сглазить. Никому.
Я и поклялась. Как пришла на работу, так сразу в партячейку – на стол билет класть. Мне, мол, как же так? Чем недовольна? Ты же, как партийная, обязана вести все человечество к светлому будущему! А я как раскричусь, мол, зачем мне ваша партия, зачем мне все человечество, если мне, конкретно мне, моя мать, партийная до зубов, подлянку подложила? Какую, спрашивают, подлянку? А такую, говорю, людям нужно семейные идеи прививать и о себе заботиться, а не обо всем человечестве. Всех не осчастливишь. Семья – вот что главное в жизни! Так и сказала. И ушла. Без билета.

Я слово сдержала и бабка тоже.
Встретила я Мишаню. Он геолог был. Беспартийный. Мы через месяц поженились, а через два года он помер от инфаркта. Мы, как раз ребеночка пытались сделать, очень старались видно, он и умер. Прямо на мне. Я про него ничего рассказывать не буду, скажу, что человек был хороший. Любил меня.

А гадать я не буду. И не проси. Потому что слово дала. Видишь, бабка слово-то сдержала, венец безбрачия сняла! Так что, я жду. Вдруг Федя придет? Олигофрен-то помер…

118,81 КБ
Tags: люди
Subscribe

  • #Розывмоёмсаду

  • Exercise№2 "Время"

    Самое страшное – познать неотвратимость времени. Понять его удивительную жестокость, равнодушие к одушевленному предмету, твердолобость. Время – это…

  • Souvenir du Dr. Jamain

    Лашарм, 1865 В 1869 году в английском «Журнале садоводства» WF Redclyffe написал следующее: - Про выбор роз. Поскольку…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 20 comments

  • #Розывмоёмсаду

  • Exercise№2 "Время"

    Самое страшное – познать неотвратимость времени. Понять его удивительную жестокость, равнодушие к одушевленному предмету, твердолобость. Время – это…

  • Souvenir du Dr. Jamain

    Лашарм, 1865 В 1869 году в английском «Журнале садоводства» WF Redclyffe написал следующее: - Про выбор роз. Поскольку…