Татьяна Юрьевна (maruse4kin) wrote,
Татьяна Юрьевна
maruse4kin

Из старенького -2

NEW БЕЛОЕ СОЛНЦЕ ПУСТЫНИ
или письма Катерины Матвевны супругу своему Федору ивановичу
(не дошедшие до адресата)

ПИСЬМО ПЕРВОЕ

...Здравствуй, любезный супруг мой, ФедОр Иванович! Пишет тебе незабвенная супруга Ваша, Катерина Матвеевна из деревни, что в рОссийской губернии. Спешу сООбщить Вам, любезный супруг мой, что письма Ваши я так и не пОлучила, а видела тОлькО в телевизоре, как Вы их писали. Уж, и не знаю, дОлетит ли дО вас моя вестОчка. А пишу я вам пОтОму, что хОчу пОведать О приезде дружка Вашего, тО ли из Каспийских песков, тО ли Балтийских мОрей, тО ли ишшо Откуда – не разОбрала, видать стОлькО туману напустил, аж глаза застит… Вот ОнО как все былО-тО…

Приехал, значит, к нам в деревню мужик Один. Сказался мужик дружком Вашим закадычным, пОтОму и постила его в избу-то. Думала я , сердешная, что дружок ваш гОстинец везет из степей пескучих От супруга мОего любезного, тО бишь Вас, ФедОр Иванович! Вы знаете, любезный Федор Иванович, про наше гОстеприимствО, слава о кОтОрОм на всю российскую губернию гремит. Так вот, забила я курОчку (помнишь, ФедОр Иванович, любимую несушку Вашу – Нюшу? Вот и нету теперича её, рОдимОй…) Нагнала самОгОну и в бутыль перелила. На бутыле написала «Дума». Пущай, думаю, думает дружок Ваш, кОгда стаканчик ОпрОкидывать будет. Напекла пирОгОв, истОпила баньку, да избу чистО вымела да проветрила, чтоб, дескать, дружку вашему дышалось вОльготно, чтоб живот сытость почувствовал, чтоб пар, значит, легким был. И вот приехал ваш дружок и гОвОрит, мол, вот он я, встречай меня, Катерина Матвеевна. И хрясь свою ОгрОменную торбу на чисто вымытый пол горницы! И онучами свОими все пОлОвики мОи домОтканные, угваздать нОрОвит. И не думала я, любезный супруг мой, что дружки ваши с такими большими живОтами бывают! Он, дружок-то Ваш и хотел бы онучи развязать, да нагнуться не может – живот сильно мешает. Запарился он шибко, пОка обувку-тО снимал. Подумала я ишшо тогда, что дружок-то ваш, странный какой-то – большой уж очень – в таких песках, где вы, любезный мой Федор Иванович, Обретаетесь, таких и не бывает. Ну, мало ли, что я там пОдумала… Так вот, скинул он Онучи свОи, да и давай в баньку прОситься, мол, с дОрОги я, запыленный сильнО. А и правда, пОтОм от него так и прет, аж в нос шибает. Банька, так банька – и пОлОтенчико чистое, и травки разные – все больше хвойные – для услады души и тела, значит. ПОпарился и гОвОрит, мол, одежду мне дай, моя-то, говорит, не стирана, не полОщена. А и вправду, может там вши какие, или насекомые разные, пОтОму одежку его в кучку, а ему чистОе. Да на живот его разве что пОлезет! Что ни надень – все малО!

Вышел он из бани-то, и давай самОкрутки крутить – дыму-то, что в преисподней твоей. Дымит, он дымит, да на бутыль с самОгоном кОсится. Я ж вижу, что дружок-то Ваш, Федор Иванович, стаканчик – другой опрокинуть хочет, и говорю, мол, с устатку-тО можно, отчего нельзя-тО… Вот он и давай ОпрОкидывать, да щами на курятине-то закусывать. Ест, аж за ушами трещит, и хозяйку, вроде как меня, значит, нахваливает. Ну, думаю, ладно, чего уж там, несушку, правда жалкО, другую-то ишшо вырастить надо! Вот так время-то и подкатилось к ночи. Вижу, значит, дружок Ваш, любезный Федор Иванович, одним глазом на пОлатья посматривает, дескать, и ко сну ОтхОдить пора, а другим все на меня пОсматривает – с сОбОй пОлОжу, али как. А пОпробуй – не пОлОжи! Большой же, как слон заморский, дружок-то Ваш, живОтом припрет к стене-то, стена и завалится, чай не палаты белОкаменные… Ну и пОлОжила! – куды деваться-то… Только дружок Ваш хитрым Оказался, вперед гОстинец от Вас, любезный Федор Иванович, передал, значит. На прОстыне белой – зверь заморский с пастью Оскаленной. Жуть. И пошто вы меня, Федор Иванович, стращаете? Я ж на медведя сама хОдила, зверья заморского не бОюсь. Засунула я гОстинец Ваш на печку – пущай лежит, можа и пригодится… Лучше уж мОнисто, как у Гюльчатай, прислал бы, али бусы какие… Ну, да ладно…

Так вот. Легли, значит, а дружок-то Ваш все Одеяло на свой живот перетянуть нОрОвит. Так, разве ж , Одеяла-то нашего прОстеганного хватит? Лежу я, значит, застыла уж вся, как рыба-окунь в проруби, а он – в Отключке, да как захрапит! И храп мОгучий такой, что штукатурка с пОтОлка сыпаться начала. Я аж по началу испужалась сильно. Храпит он значит, побелка сыплется, я глаз не смыкаю – думаю как не ОкОчуриться раньше времени. Ничего путнОгО не надумала – дО утра прОмаялась.

ПрОсти, любезный супруг мой, заминка вышла. ДелО есть. НебОльшое. Потом дОпишу.

Жду приезда Вашего из песков сыпучих, Откуда Вы, супруг мой, дружков шлете. А ежели вовсе не судьба нам свидеться, Федор Иванович, то знайте, что была я и есть дО пОследнего вздоха преданная вам Одному.

Супруга ваша,

Катерина Матвеевна.



ПИСЬМО ВТОРОЕ

Здравствуй, любезный супруг мой, ФедОр Иванович! Пишет Вам незабвенная супруга Ваша, Катерина Матвеевна. Давеча не мОгла закончить письмо, пОсколькО, сами знаете, - то прибраться – пОстираться надО, то в пОселковый сОвет сбегать, где народ Отирается - новОсти пОследние узнать – кто нонче к морю синему пОдался на хлеба дармовые, а кто и вовсе загнулся то ли от бОлячек каких, то ли пОрОшок какой нюхают – промежду прочим из тем самых песков, где ты с этой женской Оравой валандаешься (прости, Господи!). А потом, с непривычки-то, письмо писать Вам трудноватО, букОвки только печатные вывОжу. Штуку выведу, так клякса, да чудная такая, как-будто в ней написано чего, вроде как про болезнь какую – вирусом называется. То ли в глазах мерещится, то ли домовой какой козни строит – не навоевался ишшо, старый…

Так я чего пишу-то… Я Вам все про дружка Вашего никак не расскажу. А ведь он и на другой день в путь-дОрогу не пОехал. Я-то, сердешная, пОлагала, что мужик-то гостинец Отдаст, стопочку Опрокинет, да и восвояси! Ан нет! А я и спросить боюсь – маманя моя воспитала так, чтоб не спрашивать. Ну, тогда, помню, сенОвал был, куда гостей складывали. Теперича горница Одна, да комнатюха, где образа, да полати. Ну, да дружок Ваш, видать подумал, что баба – считай, вдовица, любому мужику рада будет – и встретит, и приветит – хоть пузатого, хоть худого, хоть без грОша в кармане – лишь бы чего делать умел. Ну, оно, можа и так, ежели мужик по-хозяйски на все глядит. Только дружку Вашему без разницы было, что в рукОмойнике вОда льется сама по себе, что табуретки давно рассохлись. Да и по чести сказать, на дармовщинку мужик приперси, дескать, раз баба одна хозяйство ведет – и заместо лошади, и заместо быка, и заместо мужика какого – то ишшо одного мужика сдюжит. А пускай, дескать, он на пОлатаях-то гОрОй бОльшой лежит, самогонку со щами прихлебывает, да самокрутки крутит, а она полюбуется. Ох, Федор Иванович, разбаловали, видать, мужиков-то в песках ваших Гюльчатаи-то в монистах. Вы-то там за счастье трудового народа по ночам звезды глядите, танцы животов пляшете, да с гаремами чужими разбираетесь, а мы туточки за свое счастье боремся. Вот так-то, Федор Иванович, супруг мой любезный.

Ну так, сказываю я дальше про дружка Вашего.

Захотелось ему Окромя щей, да самогону, икры такой, какую в телевизоре показывали, и каши гречневой с пОросятиной. Я ишшо подумала, тебе б, милый, пОпостись бы надо, а ты на поросятину налегаешь. Ну, да мало ли, что я там подумала… И пошли мы на базар. Ходит он по рядам-то – там поросенка приглядел, там рыбку свежую, там ишшо что-то. А я все дивлюсь, это ж сколько у мужика нахальства-то! – что на банду абреков с атаманом их Абдуллой, с которым Вы, любезный Федор Иванович, войну ведете нескОнчаемую. И то сказать, Абдулла – то Ваш, вона какой гарем содержал! А тут ентого дружка Вашего содержать надо. Но я зубы сцепила и молчу, потому как гостей принимать меня еще бабка учила, царствие ей небесное, широкой души была бабка – на все руки мастерица, как – будто у нее не две руки было, а много раз по две.

Та не жаль мне грошей, Федор Иванович! Не потому я пишу, любезный супруг мой, весточку Вам. Непонятно мне одно – это ж в какой губернии дружок Ваш проживал доселе, ежели ни сном, ни духом об воспитании не ведает? Можа у вас в песках ваших так заведено? Но че-то, сОмневаюсь я…

Я, можа, и терпела бы дружка Вашего вплоть до ОсвобОждения всех женщин Востока из гаремов ихних, но не смогла. Не серчай уж шибко, Федор Иванович!

А дОбило меня то, что дружок Ваш на шею-то мою сел окончательно, да ноги свесил – будто лапша висит, да раздражает сильно. И подай ему, и накорми, и спать положь, а он де, знай себе похрапывает горой большой, а в промежутках между сном то на одну соседку зыркнет, то к другой прилипнет, словно супруг неверный какой (прости, Господи!). Мне-то, без разницы, к кОму он прилепиться хочет, но я так думаю, что лепись – ка ты, милый, за порогом, чай не брат, не сват, не родственник какой. Пущай, думаю, воспитывают дружка Вашего другие –можа из нашей деревни, можа с Востока какие. Устала я шибко надсаживаться так – чего ради – непонятно. Указала я дружку Вашему на дверь, дескать, вот он Бог, а вот – порог.

Прости, супруг мой любезный, Федор Иванович, ежели что не так написала. Только прошу Вас больше дружков не посылать – с гостинцами, али без. Сам приезжай. Поскорее.

Остаюсь навеки преданной Вам ОднОму, Федор Иванович.

Супруга Ваша.

Катерина Матвеевна.
Tags: рассказы
Subscribe

  • ***

    Пережив собачий холод, Мася с наступлением тёплого февраля перебрался из постели на кресле под сарай в метрах ста и стал караулить кошку, живущую в…

  • О дискриминации

    Владимир Петрович не допускают-с меня до магазинов. Там же яйца, молоко и яблоки. Яблоки неважнецкие, чо уж. Те, что смотрят на вас - краснобокие,…

  • О необходимости современных девайсов

    Кажется, вчера я купила последнюю розу в этом сезоне. И, как всегда, меня подвело собственное невежество и отсутствие смартфона с мобильным…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments